Недавно в просторах интернета наткнулся на весьма интересную статью на сайте ТАСС Дальний Восток, посвященную малоизвестному в широких кругах советскому путешественнику-велосипедисту Глебу Леонтьевичу Травину. Жизнь этого сильного и целеустремленного человека удивительна и своеобразна. Мечтая о кругосветке на велосипеде и понимая, что заграница ему не светит, Травин решился на более тяжкую «авантюру» — проехать вдоль границ Советского Союза, включая северное арктическое побережье страны, что было объективно тяжелее кругосветки. Ниже приведу статью с фотографиями из открытых источников.
1 часть. Велосипедный детектив. Фантастический велопробег с Камчатки через весь СССР
Преодолеть на велосипеде тысячи километров вдоль берегов Северного Ледовитого океана? Даже в наше время это выглядит фантастикой, ещё более сказочно это звучало почти век назад, когда энтузиаст Глеб Травин, в 1928 году стартовав с Камчатки, за тысячу дней проехал на велосипеде вдоль всех границ СССР. Путь от Владивостока до Каспийского моря или от Баку до Мурманска на двухколёсном транспорте хоть и удивляет, но не выглядит фантастикой. Но от Архангельска до устья Лены и далее до Чукотки на велосипеде? О необычном «велопробеге» ХХ века уже которое десятилетие спорят профессионалы и любители этого вида спорта. Спорила о нём и советская пресса. О том, был ли это авантюризм или спортивный подвиг, рассказывает наш историк Алексей Волынец.
«В семье было три сына: двое умных, а третий… велосипедист»
«С волосами ниже плеч (Травин дал обет не стричь волосы до конца путешествия), бородатый, со шрамами ознобов на лице, с негнущимися руками, едва переступая ногами, на которых он сам обрезал обмороженные пальцы… На теле у путешественника был надет пояс с медными буквами: “Глеб Леонтьевич Травин”. Как он говорил, это для того, чтобы в случае гибели легче было его опознать…» — так один из очевидцев спустя десятилетия вспоминал о встрече с необычным велосипедистом, произошедшей в декабре 1930 года где-то на границе таймырской и якутской тундры.
«Это полуфантастическое событие может показаться газетной уткой, но, к сожалению, это не утка и не анекдот, а грустный факт… Какое убогое представление о путешествиях и туризме надо иметь, чтобы затеять такой поход!..» — писал в том же году журнал «Вокруг света», рассказывая в заметке «На велосипеде через полярное море», как «некто Травин» принёс на затерянную во льдах станцию полярников поломанный велосипед.
«Некто Травин», действительно, для многих выглядел странным и даже пугающим чудаком, фанатиком, затеявшим бессмысленное и самоубийственное путешествие — преодолеть с велосипедом тысячи километров российского Заполярья. Но замыслу на грани безумия предшествовало пять лет упорной подготовки, и если кто и мог осуществить такое, то именно он.
О происхождении и юности необычного велосипедиста известно немного. Травин родился в деревне под Псковом 28 апреля 1902 года — по крайней мере, сам он указывал именно такую дату. В советских автобиографиях Травин всегда подчёркивал, что был сыном бедного крестьянина. Уже в постсоветское время родственники вспоминали, что семья на самом деле была зажиточная.
Так или иначе, в юности Глеб получил не только хорошее для той эпохи образование, но и отличную физическую подготовку — привык к дальним походам по псковским лесам. Отец научил его добывать в лесу пищу и обходиться малым. У юноши была возможность кататься на велосипеде — двухколёсный «самокат» век назад в России был дорогой редкостью. У Глеба был складной велосипед фабрики «Лейтнер», в годы Первой мировой войны выпускавшийся для армейских нужд.
Век назад подростком, мечтая о дальних походах, он возглавлял псковский клуб «юных охотников-следопытов». Мечты подхлестнуло прибытие в 1923 году в Псков путешественника из Голландии, совершавшего турне на велосипеде через всю Европу. С тех пор Глеб пропал — мысли о небывалом велосипедном пробеге, способном превзойти все прежние достижения, стали его единственной страстью.
Семья Травиных была многодетной — помимо Глеба, двое братьев и три сестры. Как позднее шутил сам Травин: «В семье было три сына: двое умных, а третий… велосипедист».
С Петропавловской улицы в Петропавловск
20-летний парень задумал ни много ни мало — велопробег вокруг всего земного шара! Глеб объездил на старом велосипеде всю родную Псковщину. Буквально тысячи вёрст в любую погоду и по любым дорогам, и даже без дорог — отличная физподготовка и навыки выживания в дикой природе позволяли.
С 1925 года Глеб Травин проходил срочную службу в армии. Служил в Ленинградской области недалеко от родных мест. Грамотный и физически развитый парень быстро стал отличником военной подготовки и командиром взвода. А при демобилизации сказалась авантюрная жилка — отслужившие в армии имели право на бесплатный проезд к месту жительства, чем и воспользовался Травин. В Пскове он был прописан на Петропавловской улице, нехитрой манипуляцией с не шибко грамотной армейской бюрократией улица превратилась в город — столицу далёкой Камчатки. Именно Петропавловск-Камчатский и манящий Дальний Восток казались юному Глебу Травину отличным местом для начала велосипедного путешествия.
В Петропавловске в ту пору насчитывалось менее трёх сотен домов, однако Травин быстро нашёл своё место среди строителей первой электростанции на Камчатке — грамотные люди с умелыми руками тогда были в дефиците. Электростанция заработала к весне 1928 года, а на премию за ударный труд Травин купил новый японский велосипед — на Камчатке в годы НЭПа почти свободно торговали импортными товарами из Японии и Америки.
Не дожидаясь летнего сезона, Травин тут же начал первые тренировки, катаясь на льду Авачинской бухты по «дорогам», проложенным собачьими упряжками. Летом 1928 года он уже совершил велосипедный переход из Петропавловска-Камчатского в Усть-Камчатск — свыше 400 км по прямой и едва ли не тысяча в реальности, через реки, таёжные леса, сопки и высокогорную тундру.
Одновременно Травин продумывал и готовил снаряжение к большому походу. Задуманный велопробег вокруг земного шара он решил начать с «малого» — проехать на велосипеде вдоль всех границ СССР.
Смелостью замыслов велосипедист покорил недавно созданный на Камчатке филиал спортивного общества «Динамо». В обмен на обещание проехать вокруг света в зелёной повязке фирменного динамовского цвета Травин не только получил официальное одобрение и необходимые документы, но и выписал из США новый, самый лучший на то время велосипед.
К осени 1928 года всё было готово к необыкновенному велопробегу. Из Америки прибыл ярко-красный двухколёсный «Принстон» с белыми эмалевыми стрелами на руле и раме. К американской новинке Травин приделал два кожаных кофра с запчастями и необходимым оборудованием — герметично закрываясь, они могли служить понтонами при переправах через ручьи и реки.
К багажнику велосипеда крепилась сумка с зимней одеждой, фотоаппаратом и «неприкосновенным запасом» — килограмм шоколада и три кило прессованных сухарей. Общий вес полностью экипированного велосипеда достигал 80 кг. Травин обещал, что будет ежедневно проводить в пути не менее восьми часов, вне зависимости от времени года, погоды, ландшафта и самочувствия. Пищу велосипедист решил добывать в пути самостоятельно, питаясь «подножным» кормом, — для энтузиастов спорта из «Динамо» всё это звучало пугающе, но Травин уверял, что справится и с такой задачей.
Весь 1928 год велосипедист отращивал волосы, объясняя, что в холода они заменят ему шапку, и вообще он больше не будет стричься и бриться, пока не объедет весь земной шар. Можно только догадываться, что об этом думали знакомые и окружающие. Но интересно иное — изначально в компании с Травиным от общества «Динамо» должны были отправиться в велопробег вокруг границ СССР ещё два камчатских велосипедиста, однако, поглядев на странного коллегу, спортсмены решили от греха подальше не участвовать в слишком уж экстремальном замысле.
«Турист вокруг света на велосипеде…»
10 октября 1928 года Глеб Травин с велосипедом покинул Петропавловск-Камчатский, на пароходе отправившись во Владивосток. Велопробег стартовал из столицы Приморья 23 октября. На рукаве велосипедиста красовалась зелёная динамовская повязка с поражавшей всех встречных надписью: «Турист вокруг света на велосипеде Глеб Леонтьевич Травин».
Тщательно подготовив двухколёсный транспорт, фанатичный турист не забыл и такую характерную деталь, как запас визитных карточек. Текст на них повторял слова на нарукавной повязке — карточки «турист вокруг света» раздавал на остановках и ночёвках. Кроме того, Травин вёз с собой главный документ в этом путешествии — выданный обществом «Динамо» так называемый «паспорт-регистратор». На его страницах ставились печати всех органов власти и почтовых станций, мимо которых он проезжал.
Нажав на педали во Владивостоке и двигаясь вдоль железнодорожных рельсов Транссиба, через 12 дней Травин достиг Хабаровска. Отсюда его путь лежал вдоль Амура и далее на запад. 23 декабря велосипедист миновал город Свободный (где в наше время возник космодром). Спустя три недели Травин пересёк район современной границы Амурской области и Забайкальского края.
Здесь велосипедист повстречал столь же необычного путешественника — странника по фамилии Коляков, прославившегося в начале 1928 года тем, что пешком ходил из Приморья в Москву, дабы передать в Кремль жалобы местных крестьян. Теперь Коляков так же возвращался обратно. Два необычных и явно «не от мира сего» путешественника встретились, пообщались и тут же поссорились. Пешеход раскритиковал способ передвижения Травина в совершенно гоголевском стиле — сообщив, что колёса красной американской диковинки до Москвы не доедут. Травин обиделся за свой любимый велосипед, обозвал собеседника «горе-ходоком» и покрутил педали дальше на запад — к Байкалу.
Покинув дальневосточные земли, Травин ехал маршрутом через Сибирь и всю Среднюю Азию: Чита — Иркутск — Красноярск — Барнаул — Семипалатинск — Алма-Ата — Фрунзе (Бишкек) — Ташкент — Бухара — Ашхабад. Путь на велосипеде от Владивостока до Каспийского моря, вдоль всей южной границы СССР, занял 276 дней.
Каспий велосипедист пересёк на пароходе и от Баку, через Тбилиси, отправился к Ростову-на-Дону. Чтобы соблюдать задуманный контур границ, Травин завернул в Крым и уже от Севастополя поехал к Москве. Путь от Севастополя до столицы СССР занял 26 суток. В столице Травин знал, что делать, — на велосипеде подрулил прямо к Высшему совету физической культуры Всероссийского Исполкома, главному правительственному органу, отвечавшему тогда за туризм. Печать именно этого высшего спортивного органа СССР Травин и поставил в свой «паспорт-регистратор», уже забитый печатями половины страны.
Не задерживаясь в столице, турист через Тверь отправился в родной Псков. Но на родине провёл всего два дня и поспешил дальше. В газете же «Псковский набат» от 13 октября 1929 года появилась заметка: «Проездом на Север вчера остановился во Пскове турист-пскович Травин. За два года Травин изъездил, преимущественно на велосипеде, весь Советский Восток и Юг, сделав около 80 тысяч километров…»
То ли сам Травин, то ли его земляки-журналисты несколько пофантазировали, раз в пять увеличив пройденный путь. С тех пор эта «жюль-верновская» цифра (ведь именно «80 тысяч километров» фигурируют в русском переводе знаменитого романа о капитане Немо) стала гулять в большинстве публикаций про Глеба Травина, смущая своим неправдоподобием многих позднейших исследователей.
«Чудаку работать бы…»
Из родного Пскова велосипедист отправился на север, через Ленинград (Петербург), прямо в Мурманск, которого и достиг 21 ноября 1929 года. Путь от Владивостока до столицы Кольского полуострова на велосипеде занял 394 дня.
Затем он пересёк на пароходе Белое море, добравшись до Архангельска, откуда 5 декабря 1929 года стартовал в обратном направлении — на восток, намереваясь с велосипедом преодолеть всё российское Заполярье. Предстояло проехать на двух колёсах свыше 5000 км по прямой до Чукотки.
Именно здесь начался тот отрезок пути, который и ныне выглядит настоящей фантастикой. Прежний маршрут Травина на велосипеде хоть и является необычным, но всё же не порождает сомнений. Да, удивительно и сложно, порой — в барханах и горах Средней Азии — даже опасно, но всё же не фантастика… Ведь в Южной Сибири и Азии путь лежал через крупные города, где можно было и велосипед починить, и вообще была цивилизация. Но на велосипеде сквозь тысячи километров ледяной пустыни Заполярья?! Такое путешествие вызывало сомнение и тогда, а у многих вызывает недоверие и сегодня.
Сомневались во всём — от технической возможности проехать в тундре на велосипеде до вероятности одинокого человека прокормиться и выжить в тех краях. Уже в наши дни появились версии, полностью отрицающие такую возможность. Вспомнив, что общество «Динамо» родилось как спортивный клуб чекистов, некоторые скептики предположили следующее — ради пропаганды советской власти спецслужбы СССР просто демонстрировали человека с красным велосипедом в некоторых заполярных посёлках и стойбищах от Таймыра до Чукотки.
Впрочем, версию про спецслужбы придётся отбросить, ознакомившись с советскими СМИ тех лет. В случае пропагандистской «спецоперации» вся пресса СССР начала 30-х годов расхваливала бы достижения Травина, но в реальности было почти наоборот — заполярный «велопробег» фанатика-одиночки вызвал у советских журналистов недоумение и даже критику. Причины критики как раз понятны — сталинский СССР, воспевая коллективные подвиги лётчиков и полярников, пропагандировал практические достижения, связанные с освоением Арктики или успехом советской техники.
Индивидуальный же подвиг Травина никаких практических последствий не имел. «Чудаку работать бы…» — приводил журналист Викторин Попов слова одного из обитателей заполярной метеостанции, на которую сквозь льды вышел длинноволосый «турист» со сломанным велосипедом. Этот же журналист в 1932 году посвятил путешествию Травина отдельную брошюру с характерным названием «Никчёмный герой». В ней он противопоставлял скромных тружеников-полярников и Травина, «привыкшего к роли бездельника-героя».
Впрочем, ряд советских газет и журналов тех лет на своих страницах возражали журналисту Попову, утверждая, что его критика путешествий Травина выглядит натянутой и не слишком убедительной. Одним словом, никакого дружного восхваления Травина в советской прессе не было, зато резкая критика встречалась часто — и это отметает все версии о пропагандистском проекте спецслужб…
2 часть. Как выжить с велосипедом посреди тундры и страстей XX века.
В первой части наш историк Алексей Волынец рассказал о начале уникального велопробега, стартовавшего на Дальнем Востоке 90 лет назад. Фанатик велопутешествий Глеб Травин тогда задумал обогнуть весь земной шар, а для начала попытался проехать на двух колёсах вдоль всех границ СССР, не исключая северного побережья Якутии и Чукотки. Из Владивостока до Мурманска велосипедист добрался за 394 дня, после чего ему предстояло вернуться обратно на Дальний Восток.
«Путешественник, действительно, выглядел странно…»
Помимо критиков среди советских журналистов у Травина был и поклонник — сибирский писатель Вивиан Итин. Убеждённый сторонник освоения Арктики и Северного морского пути, Итин сам бывал в путешествиях на Колыме и Чукотке. Именно на чукотском побережье Берингова пролива осенью 1931 года журналист повстречает странного туриста. Рассказы Травина произведут на него впечатление — Итин был искренне изумлён подвигом пройденного пути. Подробности полярной одиссеи на велосипеде он опишет в нескольких статьях и книге «Выход к морю», опубликованной в 1935 году.
«Путешественник, действительно, выглядел довольно странно. Представьте себе парня в лёгких полуботинках, шерстяных носках, рейтузах, кожаной куртке с воротником, а на голове вместо шапки копна длинных волос и лаковый козырёк на ремешке, чтобы пряди не лезли в глаза…» — так описывал Итин внешний вид Травина во время велопутешествий по стране. Впрочем, в Заполярье велосипедисту пришлось переодеться в меховой комбинезон.
Ровно 667 дней потребовалось Глебу Травину, чтобы преодолеть с велосипедом весь путь вдоль северного побережья России — от Архангельска до бухты Провидения на Чукотке. Это несомненный факт, подтверждаемый массой документов и свидетельских показаний. Спорить можно только о том, какая часть этого фантастического пути пройдена на велосипеде или пешком, опираясь на велосипед.э
Сам Травин никогда не скрывал, что участок побережья Карского моря он преодолел на ледоколе. По многу дней и даже недель ему приходилось жить на станциях полярников и стойбищах оленеводов — пережидая бураны или пытаясь чинить велосипед. Некоторые участки Травин проехал на оленьих и собачьих упряжках встречавшихся на пути аборигенов — для них диковинный человек с велосипедом был настоящим развлечением посреди однообразной тундры.
Кочевавшие к востоку от Колымы чукчи поменяли Травину истрепавшуюся на полярных ветрах динамовскую повязку — она повторяла прежнюю, только надпись «Турист вокруг света на велосипеде Глеб Леонтьевич Травин» вышили бисером в своём привычном стиле.
Аборигены Севера слова «велосипед» не знали и прозвали странное средство передвижения «сухим оленем» — изгиб руля напоминал им оленьи рога.
От американского велосипеда к концу путешествия осталось немного — не раз сменились колёса, один из ободов стал деревянным (руками северных умельцев), а где-то к востоку от Лены треснувший руль старый кузнец-якут заменил на новый, сделанный из гнутого ствола охотничьей винтовки.
«Меня природа тоже могла убить, но пощадила…»
Многие сотни километров Заполярья Травин действительно преодолел именно на велосипеде. Ехал, используя приёмы, которые невозможно придумать, — например, предпочитал передвигаться не вдоль скалистого берега, а по замёрзшему и разглаженному ветром океанскому льду, в нескольких сотнях метров от кромки заледеневшего торосами прибоя. Именно так когда-то предпочитали передвигаться первопроходцы XVII века.
Промокнув в речной или морской воде, что случалось не раз, сушил одежду «вымораживанием» — способ опасный, болезненный, но действенный: когда насквозь промокшему человеку лучше не оставаться в мокром, а раздеться на морозе, отжать одежду и через несколько страшных минут выбить ударами о камни образовавшиеся в ткани или меху льдинки.
«Мое предположение о том, что, как ни сурова зима в прибрежных арктических льдах, жизнь там не полностью замирает, подтвердилось, — вспоминал позднее Глеб Травин. — От сильных морозов во льду образуются трещины. Я наловчился ловить в них рыбу крючком из велосипедной спицы. На день мне хватало две рыбины. Одну я съедал свежей, вторую — мороженой, как строганину… Я выживал, потому что не боролся с природой, а старался жить по её законам».
Уже в XXI веке энтузиасты велоспорта проверили на Чукотке ещё один способ передвижения, использованный Травиным. На велосипеде летом там не проехать ни по берегу, ни по тундре, но зимой на открытых пространствах мороз и ветер образуют твёрдый, очень прочный наст, по которому возможно передвижение верхом на двух колёсах с большой скоростью.
Стоит помнить, что сквозь Заполярье пробирался человек с хорошей физической подготовкой, перед этим почти два года в буквальном смысле слова не слезавший с велосипеда. Впрочем, избежать отмороженных пальцев на ноге Травину, при всей подготовке и везении, не удалось. Ему пришлось самому их обрезать ножом, не дожидаясь гангрены… «Меня природа тоже могла убить, но пощадила…» — рассказывал позднее Глеб Травин, признавая, что его поход оказался непрерывным риском для жизни и что второй раз он не смог бы, да и не решился такое повторить.
«По маршруту Япония — Америка — Австралия — Китай — Африка…»
Озвученные спустя десятилетия некоторые воспоминания Травина напоминают скорее притчи. Например, бой с чукотским шаманом посреди тундры или стычка с белой медведицей. Тогда Травин сумел застрелить неожиданно встретившегося хищника, снять с него ценную шкуру, а вскоре обнаружить неподалёку маленького медвежонка.
«Медвежонок был совсем маленький, я забрал его с собой и путешествовал с ним полтора месяца, — вспоминал спортсмен. — Мне с ним было и веселее, и теплее в пути. Спали мы вместе, прижавшись друг к другу. Медвежья шуба мохнатая, хорошо греет. Только со сна медвежонок пытался иногда укусить мне руку… Путешествовал с медвежонком до Певека. Здесь местные жители, чукчи, не меньше, чем велосипеду, подивились дружбе человека и медведя… В Певеке я с ним остановился у хозяина фактории. Мишутка, как всегда, сердясь во время еды, опрокинул на пол миску с супом, которым угостил его хозяин. В наказание я выпроводил медвежонка в сени. Но хозяин очень беспокоился за него и уговорил меня постелить в сенях медвежью шкуру, чтобы Мишутке было теплее. Утром мы обнаружили медвежонка мёртвым. У меня было несколько медвежьих шкур, и я по ошибке постелил ему шкуру его матери…»
Понятно, что такие «охотничьи байки», озвученные через четверть века после путешествия, не добавляли позднейшим исследователям доверия к рассказам Травина. В реальности ту историю объяснил журналист Итин по горячим следам, ещё в 30-е годы, — маленький медвежонок правда был, и некоторое время Травин вёл его с собой как живой запас пищи. Потом съел — Крайний Север не предполагает сантиментов…
28 ноября 1930 года человек с велосипедом достиг Оленёкского района на западной границе Якутии, а спустя два месяца — посёлка Русское Устье в низовьях реки Индигирки. Чтобы с востока Якутии добраться с велосипедом (или на велосипеде) до бухты Провидения на Чукотке, потребовалось ещё семь с половиной месяцев.
Оттуда на пароходе Травин отправился в Петропавловск-Камчатский, куда и прибыл 24 октября 1931 года, замкнув круг фантастического велопутешествия, длившегося непрерывно более тысячи суток — 1109 дней, три года и две недели с велосипедом или на велосипеде.
3 ноября 1931 года газета «Камчатская правда» писала об этом событии: «На днях в Петропавловск прибыл турист Глеб Леонтьевич Травин, совершающий с 1928 года путешествие вокруг света… За это время тов. Травин побывал в крупнейших промышленных и сельскохозяйственных центрах СССР, затем в северных окраинах, уделив особое внимание Камчатке. Средства передвижения туриста — велосипед, собаки, плавсредства. Из Петропавловска турист Травин отправляется по маршруту Япония — Америка — Австралия — Китай — Африка — Европа и затем возвратится обратно в СССР…»
Травин действительно заявил о фантастических планах и даже обратился к властям за разрешением выехать с велосипедом на Аляску. Однако ожидание затянулось, да и сам путешественник после трёх лет велопробега (особенно после 667 суток полярной эпопеи), похоже, уже не чувствовал в себе сил повторить нечто подобное.
«Турист на велосипеде» между Сталиным и Гитлером
У бывшего «туриста вокруг света на велосипеде» началась обычная жизнь. В столице Камчатки Глеб работал электриком и по совместительству, вспомнив об оконченных в Пскове педагогических курсах, преподавателем физкультуры в местных школах и техникумах.
В начале 30-х годов советская пресса некоторое время говорила о необычном подвиге Травина, чаще с недоумением, реже с прямой критикой «никчемного героя». На этом фоне выделялся сибирский журналист Вивиан Итин с его комплиментарными оценками необычного велосипедиста. Травин и Итин долго переписывались, дружили на расстоянии.
В конце 30-х годов журналиста арестовали, а затем расстреляли. Свой расстрел Итин предсказал в своём лучшем фантастическом романе «Страна Гонгури»… Глеб же, узнав о гибели друга, предпочитал больше не вспоминать былой «туризм».
А потом началась Великая Отечественная война — от Камчатки её отделяли тысячи километров, но она ворвалась и в жизнь Травина, пусть и не совсем обычным способом. Гитлеровские пропагандисты пытались использовать подвиг Травина в своих целях — в 1943 году в немецких газетах, издававшихся на русском языке для оккупированных территорий, появилось несколько очерков о необычном туристе и его полярной эпопее. Немецкие пропагандисты расхваливали необычный подвиг, но утверждали, что в итоге Травина по приказу Сталина посадили в лагерь на Колыме.
В реальности всю войну бывший «турист вокруг света» прослужил на Камчатке в полку береговой обороны. Двое его братьев, оставшихся в Пскове, войну не пережили, погибли на фронте. Из-за отмороженных на ногах пальцев сам Глеб не подлежал призыву, но до 1945 года, благодаря огромному походному опыту, активно занимался физической и военной подготовкой бойцов. Едва ли Травин знал о том, что гитлеровцы пытались использовать его имя в своей пропаганде.
Возвращение «человека с железным оленем»
Спустя четверть века после полярного «велопохода» Травина на Чукотке оказался журналист Александр Харитановский. Совершенно случайно от местных жителей он услышал поразившую его байку про странного велосипедиста. Велосипед на Чукотке?! Журналист не поверил, но решил разобраться в происхождении столь удивительного «анекдота».
Заметки и брошюры 30-х годов давно забылись, имя Глеба Травина никто уже не помнил. Однако Харитановский провёл настоящее журналистское расследование, поднял архивы, нашёл очевидцев — к изумлению, он обнаружил необыкновенный и напрочь забытый подвиг. Был конец 50-х годов, кардинально изменилась эпоха. Забытый герой оказался совершенно в стиле нового времени — в те годы в СССР наступил расцвет походной и туристической романтики.
В Петропавловске-Камчатском журналист Харитановский отыскал скромного преподавателя мореходного училища — самого Глеба Травина. И бывший «турист на велосипеде вокруг света» достал для гостя тщательно припрятанный с конца 30-х годов «паспорт-регистратор», документальное свидетельство уникального путешествия.
Так родилась повесть «Человек с железным оленем» — романтизированный, немного приукрашенный, но искренний рассказ о жизни и подвиге уникального велосипедиста. Повесть выдержала множество изданий в стране и за границей. Даже во Франции появилась брошюра по её мотивам.
Среди любителей туризма и велосипедного спорта имя Глеба Травина буквально прогремело. Он тут же превратился в живую легенду, настоящего кумира с непревзойдённым достижением. По всему СССР появились десятки велоклубов «имени Травина». И в Восточной Германии, после немецкого перевода книги «Человек с железным оленем», возникло несколько велосипедных клубов его имени.
Последние два десятилетия своей жизни бывший велосипедист встречался с тысячами поклонников по всей стране, рассказывал о любимом спорте и той экстремальной поездке. О нём была отдельная выставка в краеведческом музее родного Пскова.
Глеб Травин умер в 1979 году в возрасте 77 лет. Новые исследования и рассказы об этом уникальном человеке не перестают появляться и в XXI веке.
Уникальным остаётся и его велопробег вдоль границ СССР. В своём последнем интервью газете «Советский спорт» Травин сказал: «Многое из того, что случилось в пути, я не сумел бы повторить ещё раз. Риск? Да. Но не будь его, человечество не вылезло бы из звериных шкур…»
