Вроде бы, уже давно закончился «парад ряженых», которые заполонили российские регионы в далекие уже 1990-е годы, когда наглость, физическая сила и моральное превосходство (в смысле новых идеологических доктрин о том, как быстро разбогатеть за счет лохов-соотечественников) превращали этих «ряженых» в обычных бандитов – разбойников с большой дороги.
А мораль опиралась на нашу выморочную, но официальную, созданную еще троцкистским отродьем, историю казаков-разбойников, которые хищничали по всей Сибири-матушке (включая Северо- и Дальний Восток), опустошая ее пушные закрома, грабя аборигенов, пропивая все это добро в теплых зимовьях и за толстыми стенами крепостей-острогов.
Еще в 1930-х годах для таких вот «ряженых» троцкистские идеологи издали целую серию книг о колониальном русском терроре, кровавых зверствах, грабежах и насилии, тщательно отсортировывая архивные материалы и выбирая из него самый сочный компромат на проклятый царизм и его верную монархическую опору – государевых служилых людей.
Сказать, что ничего этого на самом деле не было – значит солгать. Но самая страшная ложь обнаруживается как раз в полуправде или даже в намеке на правду, в которую сложно не поверить, так как она – эта ЧАСТИЧНАЯ правда – вроде как, существует. Вопрос в другом: в каком процентном соотношении эта правда существует с ложью, клеветой, наветом?
И как отделить зрелые живые зерна правды от плевел – сорняков лжи?
Русский народ – народ доверчивый. Даже излишне доверчивый. Особенно к той правде, которую ему так старательно навязывают, чтобы он ОСУДИЛ своих предков, подаривших ему Сибирь, Северо- и Дальний Восток, Русскую Америку; ОСУДИЛ своих прадедов, которые пришли в эту землю, чтобы ее ЗАВОЕВАТЬ, ОКУПИРОВАТЬ, ЗАХВАТИТЬ в угоду проклятому царизму, который русский народ должен проклясть и забыть, забыть, как страшный сон, выкинуть из своей исторической памяти, предать на многие десятилетия (а лучше столетия) историческому забвению, а прославить в своей исторической памяти тех, кто разрушал и предавал Российское государство и русский народ.
Нам весьма часто, а самое главное – весьма успешно — преподают историю, перевернутую с ног на голову, а мы проглатываем ее, не поперхнувшись, не усомнившись…
На самом же деле история прихода русских в Сибирь раскладывается на три главнейших этапа.
И первый этап – это разгром войска Кучума, захватившего власть в Сибири, которая была данником Московского государства.
Но для казаков Ермака и его самого финал этого военного столкновения был трагическим – многие погибли, а оставшиеся в живых бежали на Русь.
Второй этап – это военно-политические союзы, заключаемые с местной властью.
Когда Владимир Атласов со своими 55-ю товарищами вышел на берег реки Уйкоаль (Камчатки) и установил здесь 13 (23 по новому стилю) июля 1697 года Поклонный Крест в знак того, что русская нога вступила на эту землю и русский царь принял ее в свое подданство, Владимир Владимирович вступил в союз с вождем камчадалов, проживающих в верхнем течении реки Камчатки, который вошел в историю полуострова под разными именами: Стеллер называл его Иваром Асидамом, камчадалы – Божешем, а, скорее всего, это был либо Начика Машурин, либо его отец.
И этот союз, в первую очередь, был важен не для Атласова, а для верхнекамчатских камчадалов.
Почему? Потому что они враждовали с нижнекамчатскими камчадалами.
Причина? Она, я думаю, заключалась в том, что в верховья реки Камчатки приходила рыба уже в брачном наряде, тогда как в низовьях она была еще «в серебре» и из нее там, в нижнем течении реки, готовилась замечательная юкола (вяленая рыба), без которой невозможно было осуществлять дальние походы на нартовых собаках, которых и кормили в пути этой самой юколой.
И казаки в союзе с верхнекамчатскими камчадалами погромили, как сообщал сам Владимир Владимирович, низовых камчадалов.
И – уже НА МНОГИЕ ГОДЫ – камчадалы долины реки Камчатки были самыми верными СОЮЗНИКАМИ русских казаков в их походах на воинственных авачинских камчадалов.
И поэтому на события знаменитого Харчинского бунта 1731 года, главный очаг которого возник именно в самом сердце долины реки Уйкоаль на перекрестии рек Еловки и Камчатки, Где и был установлен Поклонный Крест, вокруг казачьего Нижнекамчатского острога, давно стоило бы посмотреть и с этой – СОЮЗНИЧЕСКОЙ – стороны.
Новосибирский историк Андрей Сергеевич Зуев поднял огромный пласт документального материала, закрывая «белые пятна» нашей истории. Но вот, что странно – факты, приведенные А.С. Зуевым в его исследовании «Камчатский бунт 1731 г.: из истории русско-ительменских отношений», не совпадают с его выводами. Более того – эти самые факты, которые приводит исследователь, вступают в полное противоречие с его выводами.
Но, прежде чем приступить к анализу этих противоречий, мы напомним еще о некоторых нюансах нашей дальневосточной истории, о которой историки стараются почему-то не говорить.
А это Первая Камчатская экспедиция, подготовительное ядро которой находилось именно на этом самом перекрестии рек Камчатка и Еловка – вблизи Нижнекамчатского острога. И камчатские казаки, и аборигены эксплуатировались самым беспощадным образом: аборигены использовались на перевозке грузов по воде батами, и по снегу – на собаках, они валили лес и доставляли бревна к месту постройки бота «Святой Гавриил», ловили рыбу для продовольственного обеспечения участников экспедиции, готовили вязки юколы. И все это они делали… БЕСПЛАТНО.
Представляете какой душевный нарыв образовался?!
И в 1731 году этот нарыв, усугубленный казачьими поборами и подготовкой к новому плаванию в Америку бота «Святой Гавриил», прорвался.
Но вот, что главное. В этом перекрестии рек Еловки и Камчатки располагались, отнюдь, не главные силы камчадалов долины реки Камчатки.
Центрами были три острога – в верховьях реки Камчатки Кунупочичь (тойон Начика Машурин), в центральной части Пеучев (тойон Камак), в низовьях реки – Усть-Камчатский (тойон Тавач).
И вот, что сообщает сам А.С. Зуев, — чтобы заставить камчадалов окрестных (вблизи Нижнекамчатска) острожков (поселений) принять участие в Харчинском бунте, взбунтовавшие камчадалы убивали тойонов этих поселений, принуждая остальных его жителей принимать участие в бунте.
И говорят ли эти факты о всеобщем характере бунта, об его моральном духе, дисциплине и организованности, о которых с таким пиететом делает выводы исследователь.
Но это еще не все.
Ни один – подчеркиваю НИ ОДИН – тойон главных камчадальских острогов не поддержал бунтовщиков.
Более того. У восставших было два вождя. Один – еловский тойон Федор Харчин, по имени которого и был назван бунт. Его впоследствии сдаст русским родной брат – Степан Харчин.
Вторым идейным вдохновителем бунта был родной дядя Федора и Степана Харчиных – некрещеный ключевской тойон Голгоч.
Через 120 лет после Харчинского бунта в камчадальском селении Машура оказался чиновник по особым поручениям камчатского губернатора Карл фон Дитмар. И вот, что он впоследствии сообщал в своей книге об этом селении и его жителях:
«Поселение расположено очень живописно на высоком левом берегу главной реки и окружено рослым, густым хвойным лесом. 10 жилых домов со службами были в полной исправности и порядке; жители (33 мужчины и 23 женщины) имели свежий и здоровый вид. Нас тотчас же отвели в очень опрятный дом тойона Мерлина, где мы встретили приветливый и радушный прием со стороны хозяев. Мерлины принадлежат к очень старому камчадальскому роду, который ведет свое начало от одного древнего народного героя. Предком Мерлиных был Божош, знаменитый воин камчадальских легенд, обладавший такой силой, что пущенные им стрелы пробивали деревья; далее, один из Мерлиных победил и убил великого харчинского витязя и разбойника Гулгуча, угнетавшего и грабившего всю страну».
«Харчинского витязя и разбойника, угнетавшего и грабившего всю страну».
Вот, что осталось в исторической памяти потомков вождя Начики Машурина, расправившегося с… разбойником и грабителем. А сам Начика Машурин после крещения стал… Мерлиным.
Но, автор сборника «Колониальная политика царизма на Камчатке и Чукотке» проигнорировал сей факт, как и новосибирский ученый, доктор ИСТОРИЧЕСКИХ наук. И тому, и другому нужна была иная правда – правда, направленная против нас, потомков тех самых русских, виновных всегда и во всем.
Подобное было и с Русской Америкой, которую, как внушали нам и историки, и добрые пастыри, мы – русские — залили кровью аборигенов, насилуя и грабя эти народы.
И правда – какую книгу об истории Русской Америки не открой – сплошь кровь, насилие, разврат.
Но полтора СТОЛЕТИЯ назад Русская Америка была продана царем-либералом Александром Вторым, недостойным сыном отца-императора Николая Первого, который завещал истинным Сынам Отечества: «Где раз поднят русский флаг, он уже спускаться не должен».
Русские ушли из Америки.
Прошло сто пятьдесят лет. И когда, благодаря коммунистам, которые сегодня неистово крестятся, на Камчатке не осталось ни одного действующего православного храма, а колыбель русского православия в Русской Америке – нижнекамчатская церковь Успения Пресвятой Богородицы – лежала в руинах, на бывших же землях Русской Америки – на Аляске м Алеутских островах — действовало в землях индейцев, эскимосов, алеутов более восьмидесяти русских православных храмов.
То есть РУССКИЙ ДУХ здесь как был, так и остался.
Почему?
Да потому, что кроме писанной истории, основанной на документальной основе, фиксирующей, как правило, все НЕГАТИВНОЕ, была еще и неписанная история – история УВАЖЕНИЯ И ЛЮБВИ.
И вот тут мы касаемся третьего – важнейшего этапа – освоения русскими людьми (русскими — в самом широком смысле этого слова, включающего и все остальные народы России) Сибири, Северо-и Дальнего Востока, Русской Америки – ВРАСТАНИЯ русского народа в местные коренные народы.
В походы казаки женщин не брали. Эти походы были не просто трудными – редкие мужчины выдерживали все трудности и не погибали от холода, голода, гнуса, непосильной тяжести ноши, включающей в себя все жизненно необходимое.
Женами становились местные женщины. А казачьи дети впитывали в себя вместе с местным воздухом местные языки, традиции и обычаи, продолжая вслед за отцами поход «встречь солнцу» и также врастая – кровью и духом – в местные народы, становясь проводником через родовую кровь русского духа.
Об этом в нашей отечественной истории ни слова. Хотя это главнейшая суть того самого колонизационного процесса, который превратил небольшое Московское государства в огромную Российскую империю. Сибирь и Дальний Восток вдоль и поперек расчерчен родовыми казачьими линиями, идущими из центра и северных окраин Русского государства. Сегодня местные родоведы, углубившись на несколько поколений в родовую историю старожилов Сибири и Дальнего Востока, с изумлением обнаруживают родовые следы той или иной династии, разбросанные по всей этой огромнейшей территории – казаки беспрерывно двигались «встречь солнцу», часть их оседала на обетованной территории, становясь крестьянами, а затем – по государевой воле – осваивала новые приобретенные земли пока не достигли берегов Тихого океана и не стали казаками-мореходами.
И кто они сегодня, эти сибирские казаки – ханты и манси, эвены и эвенки, якуты, чукчи, коряки, юкагиры, камчадалы, в которых течет исходная отцовская РУССКАЯ кровь?
Влились ли они в ряды сибирского казачества?
В отличие от казаков Дона и Кубани, процветавших в царское время, владевшие землей, имевшие батраков, представляющих элитные подразделения в казачьих войсках, для сибиряков казачья службы была каторгой.
Они несли «годовалую» службу в отдаленных (даже не за сотни – за тысячи километров) гарнизонах, и эта служба, порой, затягивалась на десятилетия (вспомним, что Семен Дежнев ДЕВЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ не получал жалованье, находясь в Анадырском остроге).
Их служба шла в тяжелейших климатических условиях.
И они не отсиживались в караулах на Лабе или Кубани, а были в постоянных походах, связанных со смертельным риском (и не обязательно военным – чаще погибали от голода или замерзали в тундре или в тайге). И прошли ТЫСЯЧИ километров от Урала до Тихого океана, а затем покорили и Тихий океан.
Сравните даты присоединения к России Крыма, Кубани, Адыгеи – они вошли в состав России на столетия позже сибирской земли в результате войн, которые осуществляла РЕГУЛЯРНАЯ АРМИЯ. А регулярная армия в Сибири появляется только во времена царя Петра, когда уже даже Камчатка была в составе России.
Но…
И это самое главное. Я сегодня не вижу в составе камчатского казачества потомков камчатских казаков.
Не знаю, насколько наполнено потомками старожилов казачество Дальнего Востока и Сибири.
Знаю другое – «ряженые», вроде как ушли, а казачьи распри остались. На Камчатке – две враждующих друг с другом казачьи структуры. В Якутии, как мне пишут, — их вообще три. Не знаю, как в других регионах Сибири обстоит дело с потомками казаков-сибиряков, но и с казаками «истинных» казачьих регионов не все хорошо и гладко.
В каком смысле?
А в таком – здесь заводят уже речь об особом казачьем народе, об особом казачьем языке (или наречии), об особой казачьей территории, об особых правах истинных казаков…
Казачество – это всегда был православный стержень русского народа.
И его «особость», его «обособленность» — это путь, направленный на разрушение русского православного единства, разрушение России, поделенной на некие казачьи кланы, имеющие, якобы, какие-то особые преимущества и заслуги перед народами России.
И это тоже факт лицемерного искажения нашей отечественной истории. Россия приращена Сибирью сибирскими казаками. А кто же являлся исконным ядром этих сибирских казаков?
И вовсе даже не выходцы с Дона, Волги или Яика (Урала).
Истинную основу сибирского казачества составляли свободные крестьяне – выходца с Русского Севера.
Именно благодаря им Московское государство превратилось в Российскую империю.
А теперь вопрос: какое место в современной истории российского казачества отведено Сибири?
Последнее.
Дело доходит до крайности: Омск уже считает себя центром сибирского казачества, здесь выходят «Родословные книги Сибири», которые имеют прямое отношение ТОЛЬКО к Сибирской линии и к сибирскому линейному казачеству (основанному в 1808 году), но не к Сибири и сибирскому казачеству, зачатому еще при Ермаке Тимофеевиче в ШЕСТНАДЦАТОМ СТОЛЕТИИ и обретшего свою казачью и всесибирскую столицу в Тобольске.
Но вернемся к Камчатке.
За прошедшие три столетия ни одно правительство Камчатского края, области, округа, уезда НЕ УДОСУЖИЛОСЬ выразить благодарность человеку, подарившего России Камчатку.
В Хабаровске есть памятник Хабарову, в Якутске – Бекетову, в Иркутске – Похабову… И только на Камчатке нет памятника Атласову.
Но есть Поклонный Крест, поставленный еще в 1697 году самим Атласовым.
Конечно, тот деревянный крест давно уже сгнил, но, начиная с 1950-х годов, по примеру командующего Камчатской военной флотилией вице-адмирала, Героя Советского Союза Григория Ивановича Щедрина этот вновь поставленный Поклонный Крест регулярно обновляется примерно раз в четверть столетия.
Краеведы, как водится, спорят о том, где на самом деле стоял этот крест. Но суть в другом – в том, что есть на Камчатке люди, для которых дорого это имя и все, что связано с открытием Камчатки и историей камчатского казачества.
Кто же они?
20 сентября 2025 года накануне празднования Рождества Пресвятой Богородицы новый Поклонный Крест был освящен и установлен в устье реки Крестовой (Канучь или Белой) казаками Камчатского отдельного казачьего округа Уссурийского казачьего войска.
История камчатского казачества вбирает в себя все лучшие страницы истории сибирского казачества – если проследить родословную историю камчатских казаков, то мы обнаружим в этих историях прямую родовую связь с казаками Тобольска, Березова, Енисейска, Якутска, Охотска, Анадыря, Гижиги, Нерчинска, Селенгинска, Иркутска…
Именно предки этих казаков открывали морской путь на Камчатку, подготавливали к великим свершениям и Первую, и Вторую Камчатские экспедиции, а когда у Беринга не вышло с открытием Америки, то взялись за это дело сами и открыли Аляску 21 августа 1732 года, а 12 августа 1743 год начали свой самостоятельный (на собственный страх и риск) поход по освоению Русской Америки, а также и ее изучению в экспедициях Креницына-Левашева, Биллинга-Сарычева…
Итак, Крест обновлен…
Крест, который был установлен самим Атласовым и его 55-ью товарищами, более трех столетий назад.
И сколько же еще нам времени нужно, чтобы появился на Камчатке МУЗЕЙ КАЗАЧЕСТВА имени Владимира Владимировича Атласова? И памятник атаману?
Или это и по сей день всего лишь несбыточная мечта?..
Сергей ВАХРИН, член Союза писателей России,
член Союза Возрождения Родословных Традиций
фото Федора Савченко
