На карте России есть места, которые исчезли. Их больше нет в официальных списках населенных пунктов. Нет школ, нет магазинов. Нет ничего, кроме полуразрушенных домов и ржавого металла, оставшихся еще со времен Советского Союза. Одно из таких мест, затерянных в Магаданской глуши – Адыгалах, некогда процветающий поселок золотодобытчиков и дорожников на притоке Колымы, реке Аян-Юрях.
История Адыгалаха типична для множества подобных ему рабочих поселков, разбросанных по всему Дальнему Востоку. Все его население на сегодняшний день это два отшельника, два Александра.
Старшего зовут Васильев Александр Иннокентьевич, приехал в эти края в молодости из Читинской области, на вид ему лет 60-65. А вот фамилию младшего Сани, которому, наверное, лет 50-60, я к сожалению, не запомнил, родом он из села Озерки, это на границе Магаданской области и Якутии, где преимущественно проживают эвены.
Название поселка происходит от якутского искаженного слова «Ада5а», это такие деревянные колодки, которыми фиксируют вместе ноги лошади, чтобы она не смогла во время свободного выпаса далеко уйти. Народность адыги здесь ни при чем. Название реки Айан-Юрях тоже имеет якутские корни («Айан» — дорога, путь, «Юрях» — речка) и означает «Река-дорога», или «Река по которой дорога» или что-то в этом духе.
Мне посчастливилось побывать в Адыгалахе в конце зимы 2023 года в составе конного перехода проекта, «Дорогами Великих предков», с известным якутским коневодом, путешественником Дугуйданом Винокуровым. Переход прошел с Полюса холода, села Оймякон до Сеймчана, что в Магаданской области. Путь с Оймякона заняла у нас больше двух недель, часть маршрута прошла по заброшенной дороге Томтор-Кадыкчан, больше известного в народе как «Дорога на костях».
Нужно сказать, что переход был очень тяжелым и для команды, и для лошадей, ведь все приходилось вести с собой. Не единого следа присутствия человека на всем протяжении маршрута до Адыгалаха мы не встретили. К тому же еще стояли 50-градусные морозы, а сугробы доходили до полутора, местами и двух метров в глубину. Мы надеялись, что с Адыгалаха появится хоть какая-нибудь дорога и признаки цивилизации, что, впрочем, и оправдалось.
Оказалось, что к нашему приезду в Адыгалах, туда прибыл на «Урале» с Мяунджи Андрей (фамилию запамятовал) с супругой. Они приехали порыбачить и привезли нашим отшельникам продукты, топливо и другие необходимые вещи.
Уже темнело, мы зашли в дом к Саням, под потолком висит тусклая электрическая лампа, питающаяся от аккумулятора, а заряжается он от солнечных панелей. Успели к самому разгару застолья, на столе красная икра, варенье и другие таежные деликатесы. Было видно, что мужики рады новым лицам и перебивая друг друга начали делиться своими немногочисленными новостями и вспоминать прошлое:
По 40 «Белазов» выходило в смену, а сейчас там 2-3 ездят, а что там, все поселки позакрывали, Аркагалы нету, Кадыкчана нету, все так пошло, дальше Рыбный там… Была Кадыкчанская база, Аркагалинская база, Бёрелёхская база, это все в Сусуманском районе, раньше оттуда уголь возили. Раньше в смену, в одну смену выходило 40 «Белазов», день-ночь, работали круглые сутки. В каждом «Белазе» по 4 человека, день работа, день отсыпной, другой выходной.
Плотно поужинав в хорошо натопленной избе, а такой роскоши мы на тот момент уже не видели давно, мы пошли спать в свои палатки. Здесь планировали устроить дневку и через 2 дня двинуть в сторону Кадыкчана, то есть до действующей федеральной дороги Р-504 «Колыма», по ней следовать до Ларюковой, а оттуда свернуть на Сеймчан, где, собственно и должен был закончиться наш конный переход. Потом, если удастся преодолеть лень, как-нибудь попробую написать про это путешествие, которое в общем длилось около 1 месяца.
Вернемся к нашим героям, Васильев Александр Иннокентьевич, буду для краткости его именовать Саня-старший:
Приехал в 86-м году, Кадыкчан еще открытый был. Квартиру купил, на разрезе работал. Потом, ну, семья, все было, потом магазин начал держать, не получилось с женой, разошлись. На разрезе поработал тоже, магазин держал, покрутился и решил уехать куда-нибудь подальше от всех и приехал в Адыгалах. Здесь тогда людей уже мало оставалось, один здесь Петруха жил. Приехал сюда – рыбалка, охота. Мужики приезжают. Ну, и так, потихоньку-потихоньку привык вот здесь вот, живу. Баньку, пристройку сделал. А там что делать?
В поселок выезжаю – бухаю, а что? Правду говорю. Ну, уже там… На материке тоже дом. Я сам из Читы, родители там дом оставили. Я никого не виню, ничего. Ну, мне не скучно, по телевизору программ много, интернет сделали, чего не жить? Спокойно, тишина. В поселок я, там 2-3 дня, за продуктами съезжу, там нечего делать. Работы нету там. Пенсионер…
Недавно по староколымской трассе, которая проходит с Кюбеме через Адыгалах до Кадыкчана, была проложена резервная линия волоконно-оптической связи. Поэтому на границе Якутии и Магаданской области, также в Адыгалахе установлены регенерационные или оптические усилительные станции, которые питаются от солнечных панелей. Как раз одна из таких станций расположена прямо в спальне Сани-старшего. Благодаря этому наши таежники имеют доступ к электричеству, скоростному интернету и телевидению.
С утра я в компании Сани-младшего решил осмотреть поселок, точнее то, что от него осталось. Недалеко от избушки отшельников, которая стоит на краю поселка, дымится труба, там Андрей с супругой, стоит «Урал» с теплой будкой и огромным колым-баком. Дальше в сторону реки Адыгалах идет только узкая колея от снегохода «Буран». Идем по нему.
Дома все полуразрушенные, двери нараспашку, осыпавшаяся штукатурка, черные проемы пустых окон. Некогда ухоженные улицы заросли деревьями, кустарником, на снегу следы куропаток, косуль, зайца и прочей живности. Местами стоят силки на зайца, куропатку.
Идем по поселку, Саня-младший рассказывает:
Я осенью приехал на рыбалку, пока туда-сюда, в прошлом году, осенью. Ну сколько вот? С октября месяца здесь нахожусь. Родом с Озерок, граница с Якутией, возле Делинкира, совхоз «Челбонья» назывался, а село Озерное. Оленеводом работал там, родился вырос, в бригаде, потом в армию пошел. С армии пришел, уехал в Якутию на алмазную фабрику, там поработал. По обстоятельствам потом вернулся домой в Озерки, ну и остался здесь в родных местах, дома, короче, на родной земле. В гости езжу на Алтай, там сестры живут, летал туда, отдыхал. Ну как, так и живем.
Что же до истории возникновения поселка, можно сказать следующее – как и практически все поселки на территории современной Магаданской области и Восточной Якутии, рождение поселка Адыгалах связана с деятельностью печально известного Дальстроя. Достоверных сведений о возникновении населенного пункта Адыгалах мне не удалось найти, но я склонен считать, что поселок возник в 40-е годы прошлого века, благодаря строительству автомобильной дороги Хандыга-Кадыкчан, участка дороги протяженностью более 700 километров, которая была призвана соединить Магадан с центральной Якутией. Интенсивное строительство автодороги от Хандыги началось в 1941 году, благодаря неограниченному контингенту рабочих, заключенных ГУЛАГ-а.
Летом и осенью 1941 года в Хандыгы были доставлены около 5000 заключенных. Как вспоминает легендарный мостостроитель, в свое время тоже узник ГУЛАГ-а, Эрих Герлингер, для дорожников зима 1941-42 годов была неблагоприятной.
С ноября по февраль температура держалась на уровне от -46 до -54 градусов. Но, несмотря на это, работы велись ежедневно, при продолжительности рабочего дня от 10 до 11 часов. Еще одной сложностью, типичной для этих мест, явилась вечная мерзлота, глубина залегания которой от полуметра до метра. В виду этих обстоятельств, строительство дороги было настоящим сражением с природой.
Илья Семенович Шадрин, Заслуженный работник народного хозяйства Республики Саха (Якутия), ранее работавший заместителем Аллах-Юньской геологоразведочной экспедиции, главой Томпонского улуса:
Мы ее называем Магаданская трасса, это Федеральная дорога «Колыма». Она статус федерально получила 1991 году. Строительство началось в 1849 году и за 23 месяца участок Хандыга-Кадыкчан Магаданской области, протяженностью 732 километра, был построен за 23 месяца.
Тогда в 1943 году Алданское управление дорожного строительства Дальстроя и подведомственные предприятия переехали из Хандыги в село Адыгалах Магаданской области. Также здесь неподалеку, с конца 1940-х до середины 1950-х годов, на базе месторождения касситерита, минералы, из которого получали олово, работал рудник «Отпорный». Помимо добычи руды здесь занимались так называемой «дикой разведкой» и лесозаготовками.
Поселок рос и, наконец, в 1953 году Адыгалах получает статус поселка городского типа. Что же касается лагерей, то их вокруг было множество, а отдельный дорожный исправительно-трудовой лагерь Дорлаг, количество узников, которого могло возможно достигать нескольких тысяч человек, в Адыгалахе был организован в 1951 году. Действовал он до ликвидации Дальстроя в 1957 году.
Строилась, конечно, силами заключенных. Первые годы, это были политические, потом, когда война началась, там и дезертиры были, и полицаи, и предатели были. По некоторым данным, в год где-то здесь работало не более 5 тысяч, хотя многие говорят, что миллионы, вот это столько миллион людей, прокормить в то время, наверное, трудно было. Так что это в пределах 7- 5 тысяч человек.
Новая жизнь поселка началась в 1958 году, когда распоряжением Совета Народного Хозяйства Магаданского экономически-административного района №348 для освоения рассыпного золотоносного месторождения на ключе Большой Хатыннах был организован прииск Адыгалах и отдельные горные участки по добыче драгметаллов. В поселок из материка начали прибывать специалисты, но в основном осели бывшие заключенные. В конце 60-х годов население уже достигло 1600 человек.
Прииск Адыгалах работал как минимум до середины 80-х годов и с его закрытием история поселка неминуемо начала скатываться к своему финалу. Несмотря на то, что тогда на смену ему в Адыгалахе открылся филиал Аркагалинской автобазы и было создано мощное ремонтное подразделение, в гараже дислоцировались грузовики «Татры», поселок постепенно приходит в упадок.
В 1970-х годах участок автодороги Кюбеме — Кадыкчан, построенный еще узниками ГУЛАГ-а, после переноса магистрального движения на новую трассу «Колыма», начал утрачивать свое значение. Окончательно же он превратился в заброшенную дорогу в 1990-е годы, после разрушения переправ через реку Индигирка и закрытия большинства придорожных населенных пунктов. Одним из последних в их списке числился и Адыгалах.
Саня-старший:
Каждому человеку свое, люди приезжают, вон там дом строят, Андрюха там. Он здесь родился, в этом поселочке. Я раньше в 87-м приезжал, ну мы дальше ездили, здесь был красивый поселок. Приезжал, автобус ходил, потом развал пошел. В поселок приеду, после недели сюда тянет. Раньше-то работал на разрезе, 5 лет, нет 7 лет на «Белазе» отработал. Стаж, все у меня есть. Потом начальник колонны повозил, мне и в Сусумане работу нашел. Юрий Иваныч говорил, что у него своя база там, но нет – я здесь спокоен, сам себе хозяин. Домов много старых, разбираю, заготавливаю, вот печку топлю потихоньку.
А дети ваши где?
В Нерюнгри уехали, с женой разошелся.
С детьми общаетесь?
Нет, у меня номера нет, я там одному дал, он в Нерюнгри живет, я говорю: «Ты узнай пацана, как там Сережка». Может сын меня поймет, а может и нет, что-нибудь подарок сделаю, конечно.
У вас, получается, один сын?
Да, Серега… В Кадыкчане родился, я в 86-м приехал, он в 87-м родился.
Идем дальше по поселку. Саня-младший продолжает свой монолог:
Я эвен, мать эвенка, отец русский, ну получается я метис. Мы ходили 90-х, документы все сделали, чтобы вот эти остатки оленей, было достаточно 1 бригаду держать, вот так, большую, чтобы людей побольше. Оленей 1,5 тысячи голов где-то было. 2 бригады соединить, которые были примерно по 700 голов. Директор там, Сусуманская верхушка, кто там, они командовали, Самандас директором стал сразу. Они приезжали, когда мы остались без оленей, без ничего. И стали с тайги выезжать стали остатки все, кто был, остался. Ждали переселения, писали заявления, кто-куда хочет. Оплачивали дорогу, вещи в контейнера, потом сразу квартиры покупали. Ну, мы попали на Олу. Все деды, отцы там и умерли, там и остались. А вот наше поколение, которые остались, но нас мало вообще осталось – кто спился, кто застрелился, кого убили.
Ну, такая жизнь было в 90-е, она везде была, всех захватила. Мы так и остались на родине в Оле. Бывает, поживу самое большое 2 года, как в крайний раз было, и опять сюда, хотя квартира тут рядом, на Маяндже. Ну, работы нет, пенсия, а на пенсии сидеть и лежать на диване… Я даже пенсию не оформлял, как-то не задумывался, что я такой пенсионер. Сына натаскивал на охоту, чтобы он тоже тянулся к этому. Малой был, когда совхоз разваливался, ему 2 годика было, когда развалился и переехали на Олу. Он с детства помнит еще какие-то моменты. Вон, детский сад Адыгалахский, ну тут все заросло все уже.
Саня-старший:
Здесь техника была «Татры», там у реки гараж, его уже сейчас подмыло. Свинарник здесь был большой и старатели и там мыли, и там. «Шов» стоит, где переработка золота была. Здесь было много населения 2 или 3 тысячи.
Под «швом» видимо подразумевается ШОУ — Шлихообогатительная установка.
Здесь прииска раньше были. Ну вот смотрите, здесь бокс, и дальше, наверное, ремонтные цеха были. Здесь где-то с той стороны «шов». Свозили золото и очищали тут, мыли в 90-х еще, когда ни зарплаты, ничего. Так и зарабатывали. Вот и население, все мыли, таскали, чтобы обуться, одеться, да семью прокормить. У нас в Озерках каждый второй, если даже не поголовно, все условно судимые за золото. Ловили специально, не сажали, а условно давали. Давали работать-то. Потому что понимали, оленеводу куда, как в тайге жил, так и будет жить, поэтому давали добывать, разрешали, чтобы люди выживали. Как-то так, пока не переехали на Олу.
Вот, прямо если посмотреть, видно каланчу. Каланча – это пожарная вышка. Не знаю, я туда не залазил, колокол там должен быть. Я сначала думал, что это водонапорная башня, а когда подошел посмотрел – нет, это чисто пожарная каланча.
Из воспоминаний уроженца поселка Адыгалах Андрея Лисицкого:
Мои родители после свадьбы жили в Спокойном, Ягоднинский район. Там родились два моих старших брата. Когда рудник «Спокойный» закрыли, семья переехала в Адыгалах, что в Сусуманском районе, почти на границе с Якутией, где появился на свет я. Очень красивый поселок был, да он и сейчас красивый, хоть и брошенный. В Адыгалахе была построена единственная в своем роде водонапорная башня, высоченная, из дерева, подобных не видел ни на Колыме, ни по России. Дизельная электростанция работала только днем, а ночью поселок снабжался водой, закачанной в башню. Школа восьмилетка, танцы в клубе по субботам, двери без замков, особые колымские отношения поселян. Все это было. 80% населения составляли бывшие сидельцы, люди самых разных национальностей. Русские, кавказцы, прибалты все жили дружно.
Возле этой «каланчи» на берегу реки Аян-Юрях стоят руины большего ремонтного цеха, или гаража, которую уже начала поглощать природа – одна из углов уже свисает над водой, так как бурным течением смыло породу. А рядом с ним расположены останки ремонтной базы и другие производственные постройки. Осмотрев все это хозяйство, мы направились обратно.
Саня-младший:
Как в интернет пошел, а там, ну так разговаривали… В классе 2 человека, 2 девочки и 2 мальчика по-эвенски разговаривали. Это пресекали, заставляли говорить по-русски, а «вдруг про нас что-то плохое говорите». И так, постепенно к 3-му классу я уже только понимал, что говорят по-эвенски. 8 классов я там закончил в интернате и уже забыл все [эвенский язык]. На работу пошел, в бригаду оленеводческую, вроде начал восстанавливать язык. И начал уже якутский, у тетки жил, она эвенка, а ее муж якут, он по-якутски там. Ну, и я помню по-эвенски некоторые фразы, ну и по-якутски: «Тур, бардыбыт» (Вставай, пошли), «Тохтоо» (Стой), вот так вот.
Саня старший:
К своей матери я в Горький, еще Горький был. Моя мать украинка, ну не совсем украинка, а отец сибиряк, гуранами нас называют [этнос, возникший от браков русских крестьян и народов Забайкалья – бурятаов, монголов, эвенков]. От нас Чита 300 километров, самолет летал. Там Монголия, в 30 километрах, мы там сено косили. Вот, я оттуда приехал. Сам я заядлый рыбак, здесь рыбалка хорошая, пошел, наловил, на зиму навялил. Мужики приезжают, я им рыбки там вяленой, копченой, коптилку сделал. Так и живу, тарелку поставил, 240 программ, че еще там, новости посмотрел…
Так и живут эти два человека в заброшенном поселке, ближайший сосед, такой же отшельник, жил в метеостанции «Эмтэгэй», что примерно в 18 километрах от Адыгалаха в сторону Кадыкчана. Почему жил? Все просто, месяца 2,5 назад, на Новый Год он погиб при пожаре. Поэтому мы, когда проезжали метеостанцию, никаких признаков присутствия человека не заметили, ни следов, ни дыма от печки, виднелся только истрепанный флаг РФ на флагштоке. Тогда еще не было понятно, где тот несчастный, говорили: «мало ли, на Новый Год уехал в поселок». Весть о трагедии мы услышали уже после окончания нашего перехода.
Если вкратце о дороге, то можно сказать – ее нет. Есть необслуживаемая довольно узкая дорога, направление которой зимой из-за снега можно угадать только по пока еще не заросшим просекам да по редким сигнальным столбам и раритетным дорожным знакам. Что-то мне подсказывает, что знаки растасканы на сувениры многочисленными «путешественниками», коих в теплое время года здесь полно. Зимой на этой Староколымской трассе ни души, только снег, горы и тайга.
Адыгалах расположен недалеко от современной дороги, федеральной трассы Р-504 «Колыма, расстояние порядка 50-55 километров, а до первого «живого» населенного пункта, Мяунджи – около 70 километров. Поэтому вся логистика, если можно так выразиться, наших отшельников осуществляется со стороны Мяунджи. Насколько я понял, там в любое время года можно проехать на хорошо подготовленном внедорожнике. А если ехать в сторону Якутии, то там ближайшее село это Орто-Балаган (Сордонноох), расстояние до него примерно 170 километров.
Андрей, водитель «Урала»:
Я приехал с Мяунджи, местные тут, продукты привезли, бензин. Хотим порыбачить, парилку растопили. Ехал с Ягоднинского района, поселок Утинка (?) [может быть имелся в ввиду поселок Стан Утиный], там родился, вырос, учился в Спорном, сюда потом приехал, женился, как-то так живем. 5 дней назад я в верховьях Делинкира был – это граница с Якутией, только по другому водоразделу. Есть у меня знакомые, кто в лесу живет, мы друг-другу помогаем.
А так обычно золотари да?
Занимаемся по лету, да. В этом году не понятно с документами, будем ли работать или нет. А так да, документы оформляем, работаем, а в этом году не известно. Власть поменялась руководство, будут давать, не будут давать. Ну, не будут, значит нет.
Саня-младший:
Кто Богу поклоняется, кто Аллаху, а мы, как сказать, огню. Огонь – это тепло, свет, пища, типа того.
Саня-старший:
Выбрал по-своему и живу. Не знаю, сколько протяну. Дай Бог здоровый еще. У каждого судьба своя, правду говорят, что на роду написано, то и будет у тебя.
Мы продолжили маршрут Конного перехода дальше по Магаданской области. А эти два отшельника добровольно согласившиеся на жизнь в этой Богом забытой глуши так и остались наедине с собой в их любимом, самым лучшим для многих поселке под названием Адыгалах…
Видео вариант:
VK Видео:
