Совсем недавно — на конференции «История российского Дальнего Востока», проходившей 17-18 августа 2023 года в городе Советская гавань — были представлены новые учебники по этому же самому предмету и теме история российского Дальнего Востока. Не берусь судить об их качестве — лишь мгновение подержал в руках и полистал. Но увидел то, что и должен был увидеть — наш камчатский Ермак — Владимир Владимирович Атласов — снова, как и в Большой Советской энциклопедии, ВАСИЛЬЕВИЧ.
Совсем недавно и редакторы народной энциклопедии «Ермак» в Тюмени внесли свою правку в мою заметку о Камчатском Ермаке — и без согласования с автором (мы же в Тюмени знаем лучше, чем где-то там на Камчатке) исправили отчество на все тот же ВАСИЛЬЕВИЧ. Хотя (да будет известно всем историкам) давным-давно уже на основе архивных документов установлено, что отца Владимира Атласова (Отласова) звали Владимир Тимофеевич Отлас, по коей причине учёные вели яростный спор о том сколько на самом деле Владимиров Отласовых служило в Якутии, путая имена отца и сына.
Почему я вспомнил об этом?
Только потому, что на юге Дальнего Востока я вновь столкнулся именно с этой проблемой — здесь (в широком — и не только обывательском -смысле) не знают нашей общей дальневосточной истории.
Начну с фильма-трилогии, который нам показали в рамках программы «История российского Дальнего Востока», посвященный открытию Татарского пролива и Гавани императора Николая (170-летию открытия последней и была посвящена конференция). Фильм создан туристической организацией и, построен так, чтобы, конечно же, произвести яркое впечатление. Не скажу, что это плохо. Интересно, образно, наглядно, эффектно. Правда за ширмой этой туристической привлекательности исчезла история, а остались на первом плане только сами экскурсоводы — фильм, в итоге, получился о них. И потому центральная и самая (казалось бы) фундаментальная часть этого сериала под названием «Исследование» в значительной своей части была посвящена (задумайтесь, кому!) японскому картографу, который исследовал часть Татарского пролива в первой половине 19-го столетия. Конечно, при этом мы увидели многое из японских морских музейных коллекций и были очарованы этими коллекциями, восхитились японскими памятниками и тем бережным отношением японцев к сокровищам своей истории, которому можно только позавидовать.
А вот наша история открытия устья Амура и самого Татарского пролива бесследно исчезла, начиная с легендарного похода на Амур морского отряда томских казаков Ивана Юрьевича Москвитина и продолжая амурским походом Василия Даниловича Пояркова, которые благополучно прошли амурское устье на своих судах за полтора столетия до Крузенштерна. В 1730-х годах устье Амура столь же благополучно было промерено членами экипажа бота « Святой Гавриил», которые до этого прошли Берингов пролив и 21 августа (по старому стилю) 1732 года открыли Большую Землю, вошедшую в историю как Русская Америка. И устье Амура было признано уже тогда…судоходным.
Почему Крузенштерн пришел к прямо противоположному выводу остаётся лишь догадываться. Объяснений по этому поводу великое множество, как и о причинах неудач Первой Камчатской экспедиции Беринга, но ни одно из них не объясняет главного — почему эти морские офицеры не исполнили свой служебный долг до конца.
Вопросы, вопросы, вопросы…
Почему в музее города Николаевска-на-Амуре, говоря о Невельском и Казакевиче, ни слова не говорят о… ЗАВОЙКО, который в 1855 году перевел в Николаевск—на-Амуре гарнизон Петропавловского порта, коренным образом изменившего судьбу маленького военного поста Николаевска?
Почему в церкви Святого Николая Чудотворца этого же города нет иконы Святого Серапиона Амурского — священномученика, настоятеля Николаевского-на-Амуре собора, казнённого красными партизанами в 1920 года и канонизированного Русской Православной Церковью? Единственного СВЯТОГО из коренных дальневосточников — потомка якутских и камчатских казаков Черных?
И почему у жителей первого на Амуре русского города нет интереса к тому, кто были первыми его жителями?
Впрочем, я не прав — эти вопросы можно отнести к огромному множеству дальневосточных городов и поселков, жители которых не помнят своего родства, не осознают своей сопричастности к великой истории географических поисков и открытий, к событиям великих сражений, побед и поражений.
А ведь историческая (в том числе и родовая) связь наших дальневосточных регионов лежит на поверхности — нужно только «нагнуться и поднять».
В составе 47-го Камчатского флотского экипажа, отражавшего натиск англо-французов, а затем в составе 27-го Амурского экипажа служил потомок Владимира Владимировича Атласова матрос Степан Семёнович Атласов, который, закончив Николаевское-на-Амуре мореходное училище (примерно в одно время с будущим адмиралом Макаровым) служил кондуктором в Корпусе флотских штурманов, а за освобождение острова Русского от манз был произведен в первый офицерский чин. Именно его именем назван один из мысов в Японском море.
В 1853 году на берег будущей Императорской гавани высадился небольшой отряд Амурской экспедиции под командованием лейтенанта Николая Константиновича Бошняка. Его товарищами — первооткрывателями гавани — были якутские казаки Кир Белохвостов и Семён Парфентьев, а также крестьянин Иван Мосеев из якутской деревни Амга, основание которой напрямую связано со Второй Камчатской экспедицией и переселением верхолегских крестьян из села Качуга на Камчатку.
Но это далеко не полный список казаков — участников Амурской экспедиции и первостроителей Петровского и Николаевского военных постов.
Их непосредственный руководитель, основатель Николаевска А.И. Петров отмечал: «Кирпичи делал казак Красовский, а казак Осип Попов был печник»; «Казака Волынкина я назначил шить сапоги команде, а в помощь ему дал казака Ивана Замиралова…»; «Со мною [для основания Мариинска] были казаки Замиралов, Волынкин, Кирсантьев, Кошкаров, Анкудинов»; «Лес вытаскивали на плечах. Следовательно, что вынесли эти бедные казаки»; «Устраивались как в казармах, так и в семействах казаков».
Вот именной список казаков, которые были в распоряжении первостроителя этого первого на Амуре города
«Казаки Якутского полка:
1) Николай Пестряков;
2) Егор Волков;
3) Андреян Замиралов;
4) Кирьяк Волынкин;
5) Константин Русанов;
6) Кир Белохвостов;
7) Семён Парфентьев;
8) Логин Нижегородов;
9) Иван Анкудинов;
10) Иосиф Попов;
11) Михаил Решетников;
12) Василий Тюшев;
13) Яков Инешин;
14) Феодосий Огибалов;
15) Варфоломей Кошкаров;
16) Иван Красовский;
17) Тимофей Милюсин;
18) Василий Кошкаров;
19) Аким Волынкин;
20) Яков Кошкаров;
21) Андрей Трепелкин;
22) Ефим Красовский;
23) Степан Кирсантьев;
24) Андрей Замиралов;
25) Иван Замиралов;
26) Василий Холмогоров» (Виктор Моисеевич Бойко, Николаевск-на-Амуре и казаки, rarefond.fassl.ru).
А вот и главное, о чем пишет об этом в своих «Воспоминаниях» А. И. Петров: «…Они были невидными, но весьма полезными первыми деятелями на Амуре, которые принесли государству безропотно, не ожидая наград и повышений, громадную услугу. И, терпя страшные лишения, подорвали своё здоровье… И почти все, исключая троих или четверых, лежат там, на Амуре, в земле сырой».
В 1853 году на берегу Императорской гавани случилась трагедия. По причине (ответ на который запутан и неразгадан до сих пор) командир Муравьевского поста на Сахалине отказал команде транспорта «Иртыш» останавливаться на зимовку на Сахалине. И транспорт пришел зимовать в Императорскую гавань, где находился небольшой отряд лейтенанта Бошняка. А вскоре в гавань зашёл с той же целью и парусник Российско-Американской компании «Николай». Конечно же, этот маленький военный пост не был обеспечен ни жильем, ни продовольствием. И первой жертвой голода, а затем и обрушившейся на голодных и замёрзших людей цинги стал поручик Корпуса флотских штурманов Гурий Михайлович Чудинов — потомок тобольского казака Чудинки Семёнова, отправленного на «вечное житье» в Илимск, дети которого стали якутскими казаками, а их дети — казаками камчатскими, потомки которых, братья Гурий и Андрей, закончив Охотское мореходное училище, стали офицерами Корпуса флотских штурманов, навечно оставив свои имена в топонимике побережья Охотского и Японского морей. А в 1855 году Андрей Михайлович Чудинов командовал одним из отрядов, отражавших высадку английского десанта в заливе Де-Кастри.
Зачем я ухожу в такие подробности. Только для того, чтобы показать, как все просто в нашей дальневосточной истории, связанной родовыми корнями: только нагнись и… КОПНИ.
В 1858 году образован будущий административный центр будущего же Приамурского генерал-губернаторства — Хабаровка (впоследствии Хабаровск), куда, вполне вероятно, перешли на постоянное место жительство не только недавние ещё гражданские жители Петропавловского порта (например, Хомяковы, один из которых был первым полицмейстера столицы Приамурья), но и отставные семейные матросы Амурской флотилии, бывшие камчатские священнослужители — строители приамурский церквей.
В 1855 году Камчатский (бывший до 1849 года Охотским) флотский экипаж был преобразован в 27-й Амурский флотский экипаж, а флот — в Сибирскую военную флотилию с последующим местом постоянной дислокации в порту Владивосток.
Вот так расширяла свой ареал на дальневосточной земле молодая поросль бывших тобольских, томских, енисейских, якутских, камчатских, нерчинских, селенгинских, иркутских казаков, потомки которых утратили свою и родовую (в частности) и историческую (в общем) связь.
А в результате мы имеем сегодня отдельные (обрезанные по «историческим краям») региональные, не связанные между собой теми «товарищескими» братскими (межрегиональными) узами, о которых говорил на смертном одре бессмертный Тарас Бульба — «нет уз святее»…
На региональной краеведческой конференции, которую (очень замечательно, слаженно, организованно и с большой любовью к родному краю) проводил коллектив Советско-Гаванского районного краеведческого музея имени Н.К. Бошняка) с идеей и программой объединения дальневосточников в общий исторический проект выступил советник Главы Республики Саха (Якутия), руководитель проекта « Пути великих свершений» Георгий Дмитриевич Никонов.
История освоения Дальнего Востока напрямую связана со строительством в 1632 году Ленского (Якутского) острога, откуда пошли на север, восток и юг многочисленные экспедиции казаков-землепроходцев, промышленных и торговых людей, а вслед за ними и землепашцев.
В 2032 году исполнится 400 лет с начала этого исторического процесса. И на свет появился проект под эгидой Русского географического общества (Якутия и Камчатка) под названием «Россия-Якутия: 400 лет вместе — связь времён и народов», целью и задачами которого и является выявление этой исторической связи Дальневосточного региона в самых разных поисковых направлениях — исторической, этнической, экономической, генеалогической, административной…
На краеведческой конференции в Советской Гавани, на которой присутствовали представители не только Хабаровского края, но и других регионов (и не одного Дальнего Востока) эта межрегиональная связь, безусловно, не могла не иметь места, но была ещё очень слаба. Собственно, и сама организация конференции, как впоследствии отмечали и сами ее участники, была более направлена на то, чтобы показать, как в районе относятся к своим памятникам истории. И это, конечно же, было очень интересно, познавательной полезно. Но, в итоге, пришлось сократить (точнее, не найти) времени ни на представление участников конференции, ни на вопросы, ни на обсуждения, ни на дискуссии, ни на круглые столы по каким-либо важным направлениям в области проблем (каких воз и маленькая тележка) изучения истории российского Дальнего Востока.
И я понимаю причины этого — третья уже по счету конференция по истории Дальнего Востока проводилась в этом городе с перерывом в … девять лет. И, понятно, что это было не просто событием чисто научным, это было эпохальным событием для самого района, и ставка делалась не на то что (какие доклады) привезут краеведы на эту конференцию, не то, что сами краеведы ожидают от этой встречи, а на то, чем можно будет блеснуть перед гостями в дни юбилея открытия Императорской (Советской) гавани — блеснуть своими самодеятельными талантами, блеснуть своей кулинарией, блеснуть своей замечательной природой…
И это им удалось.
Собственно, как и удалось собрать многочисленную и разнородную армию краеведов, которая была очень благодарна организаторам за столь теплую встречу.
Но я возвращаюсь к тому, что меня больше всего волнует — к дальневосточным историческим связям.
В Николаевске-на-Амуре, где мы с руководителями районной библиотеки провели презентацию Книги Памяти героев обороны Петропавловского порта 1854 года, я, к своей радости и даже счастья, нашел своих единомышленников — и мы уже тесно работаем с Василием Николаевичем Григорьевским, который уже отыскал прямое свидетельство современника Святого Серапиона Амурского о гибели священномученика, а также прислал мне указ о награждении 200 человек, отличившихся в проведении Амурской экспедиции и заселении Приамурья.
В Советской Гавани мне не удалось ни провести презентацию (оно и понятно — организаторам конференции было не до того), ни найти тех людей, которые бы уже сейчас могли бы подключиться к проекту, посвященному 400-летию российского Дальнего Востока, а также к проведению Дальневосточного форума Родословия, решение о проведении которого было принято на Втором съезде Родословия в Якутии.
Но не все так плохо, Я познакомился с интересными людьми. Никита Анатольевич Кузнецов, кандидат наук, сотрудник Дома Русского Зарубежья в Москве; доктор педагогических наук Петр Николаевич Пасюков, профессор Сахалинского университета и целый ряд краеведов Дальнего Востока заинтересовались тем, что на Камчатке в сентябре 2024 года в рамках фестиваля «Камчатка-Россия-Мир» пройдут исторические чтения, посвященные 170-летию разгрома англо-французов и 120-летию разгрома японцев на Камчатке.
И я думаю, что за этим, пусть ещё и маленьким, но «золотником» стоило отправляться в путь на неведомый мне (но исторически очень дорогой для меня) берег когда-то Императорской, а в настоящее время Советской, гавани…
Мал золотник, как говорится, да ДОРОГ!
Сергей Вахрин,
член Союза писателей России
Источник: kamchadaly.ru
